Послушайте и прочитайте

«Время разбрасывать камни,
Время собирать камни»
Новый Завет.

Он так устал разбрасывать камни, что уже не было сил собирать их.
Он просто смотрел в окно, никого не ждал, никуда не собирался идти.
Он не мечтал о будущем, но и прошлое его уже не волновало.
Он просто смотрел в окно, как другие разбрасывают камни.
Он уже не верил рассвету, и не доверял закату.

Так сидел Он, усталый путник, у иссохшего Родника, к, которому,
стремился всю жизнь.
Он просто смотрел в окно.

И тут он услышал голос сверху:«Копай, копай колодец!»,
«Зачем?» — Невольно возразил Он.
«Это последнее, что ты ещё сможешь сделать для себя, а главное, для людей.
Он ответил: «У меня уже нет сил».
«Рассвет тебе поможет, Вера придаст силы, Закат успокоит, утолит жажду,
ночь снимет боль. Копай и не спорь, не трать зря силы».
« У меня уже нет сил, я сейчас умру!»
«Пока ты не выкопаешь колодец, не утолишь жажду людей – ты будешь жить!
Люди соберут твои камни, а колодец будет твоим памятником».

Он выкопал колодец, но уже не просто смотрел в окно,
Его взгляд искал новых впечатлений, он обрёл новый источник жизни.

Утратив силы – не теряй своей надежды.
Гордись делами, а не ворохом одежды.

Послушайте и прочитайте

Мышеловка стояла недалеко от входа в мышиную нору.
Она скучала: ей было одиноко.
Сыр-«приманка», воткнутый в иголку мышеловки, уже второй день подсыхал, распространяя дурманящий сырный аромат в ожидании любопытной жадной мыши. Но никто не приближался.

К исходу третьего дня из норы вылезла стайка мышей: одна большая старая мышь и три молоденьких мышки. Они приблизились к мышеловке: уж так их манил запах сыра.
Старая мышь имела большой опыт общения с мышеловкой. Ей в молодости дважды посчастливилось ускользнуть из мышеловки, едва не погубившую её жизнь.

Подведя трёх мышек к мышеловке, она предостерегла их ни в коем случае не приближаться к опасному существу.
Не пытаться съесть кусочек сыра, так манившего их своим ароматом.
Рассказывая о своей трудной и полной опасностей жизни, она не заметила, как одна самая непоседливая,любопытная и жадная мышка приблизилась к кусочку сыра, забыв обо всех предосторожностях.

Мышеловка спокойно наблюдала за мышами. А когда к ней приблизилась мышка, она приосанилась, и ещё более напрягла свою пружину.
«Ну вот и дождалась!» — подумала она и даже пожалела маленькую любопытную и жадную мышку.
Мышка бросилась на кусочек сыра, схватила его своими маленькими острыми зубками, пытаясь тут же съесть. ..
В тоже мгновение «сработала» мышеловка!
Раздался щелчок и смертельный удар погубил мышку.

Последнее о чём мышка подумала:
«Сыр ароматный, но сухой…»
А мышеловка подумала:
«Глупышка, нужно было приходить двумя днями раньше, когда сыр был ещё свежим…»

У мышей, стоявших неподалёку, от увиденного случился шок! Они даже не сразу сумели убежать. Убегая в норку, мышки подумали:
«Всё равно сыр был несвежим, а ей, жадине, поделом: не будет лезть вперёд всех!»
Старая мышь подумала:
«Терпение и осмотрительность – залог долгой жизни и счастья. А сыра на мой век ещё достанется.»

Мышеловка, полная гордости исполненного долга, подумала:
«Бесплатность — вечная уловка,
Подводит хитрых — жадность, лень,
Ждёт малоумных — мышеловка,
Внезапный мрак окончит день.
Чужой не выучен урок…
У мышеловки долгий срок.»

Каждому — своё!

Послушайте и прочитайте

Упавшее дерево долго мироточит смолой и спокойно лежит в ожидании своего последнего часа. За этот последний час, последние минуты, перед ним вновь проносятся прошедшие годы: от первого появления ростка, до внезапного падения на землю, подарившую ему жизнь и, принимающую к себе в последние минуты.
Упавшее дерево долго смотрит в бездонное голубое небо и невольно, как и прежде, встречает и провожает облака, гонимые ветром ниоткуда и в никуда.
Дерево всегда мечтало подняться высоко в небо и уплыть вместе с облаками далеко, далеко в неизведанные дали лесов и полей.
Птицы, гнездившиеся на его ветвях, часто рассказывали о далёких странах, о необычных лесах, о могучих деревьях, верхушками крон, достающими до облаков, и о многом таинственном и непонятном, но очень интересном.
Каждую весну дерево с нетерпением ждало прилёта птиц.
Ему нравились их семейные хлопоты гнездований, умиляли первые крики птенцов. Дерево вместе с родителями волновалось и радовалось перед их первым полетом, словно вместе с ними взлетало к облакам и, радостно-возбуждённое, возвращалось в своё гнездо.
Но более всего дерево ждало новых рассказов о дальних странах, и так ясно представляло себе всё услышанное, что ему казалось: оно тоже вернулось из далёкого путешествия.
Дерево однажды рассказало об этом своим родным и соседям, но они смотрели на него снисходительно, и озабоченно качали кронами, не одобряя, но и не укоряя.
Дереву было сто лет и все полагали, что это старческие фантазии.
Упавшее дерево не могло понять: почему оно лежит на земле, а не стоит, как должно это быть от веку.
Для каждого свой срок прихода и ухода.
Суть вечности в чередовании времен, событий, рождества и тризны, в наследии уходящих — приходящим, в том, чтобы после каждого упавшего дерева оставались десятки новых деревьев.
А главное, чтобы не умирала Мечта!

Прочитайте и послушайте

Притча
Осенний вечер на дворе.
Пронзительный холодный ветер срывал с деревьев последние жёлтые листья.
На бельевой веревке висела красная прищепка, забытая хозяйкой.
Прищепке было одиноко, холодно и страшно!
Ветер с большой силой раскачивал веревку, а прищепка крутилась, как пропеллер.

Внезапно ветер стих…

«Видимо он улетел в соседний двор»,
— подумала прищепка, когда, наконец-то, спокойно повисла на веревке.

Но её еще не покидал страх: ведь она могла бы оторваться и улететь в неизвестность.
Прищепка немного успокоилась, но, в тоже время, у нее возрастало чувство одиночества и неопределенности:

«Что со мной будет дальше?»

В мыслях она снова была вместе со своими подружками прищепками на одной верёвке-ожерелье в ванной комнате, где было тепло и уютно.
И, даже то, что они временами спорили:
кто из них самая красивая, и кто сильнее держит белье, сейчас для неё ничего не значило.

Прищепке еще больше захотелось домой к своим подружкам.
И пусть она из всех самая молодая, красивая и сильная, это в настоящий момент для неё было неважно!

Начался дождь, сначала мелкий, а затем все сильней и сильней.
Сверху вместе с большими мокрыми каплями дождя, падали мокрые желтые листья.
Прищепка с беспокойством смотрела на падающие листья:
«Они летят в неизвестность…» — со страхом думала она.

К дождю присоединился сильный порывистый холодный ветер.

Дождь, ветер и листья кружились в демоническом вальсе.

Прищепка снова закрутилась, как пропеллер, но с еще большей силой сжимала свою пружинку, чтобы не сорваться с веревки.
Прищепку пугала неизвестность наступающей холодной осенней ночи под дождём и ветром…
Её охватил такой страх, что она потеряла сознание…

Вечером после ужина хозяйка вошла в ванную комнату и невзначай задела ожерелье прищепок. Ожерелье упало. Хозяйка подняла ожерелье и тут же заметила, что не хватает самой красивой красной прищепки.

А за окном ещё сильнее разыгралась непогода.
Но хозяйка, накинув плащ, выбежала во двор.
Подбежала к бельевым веревкам.
Нашла одинокую продрогшую прищепку, сняла её и быстро вернулась домой.
Прищепка снова заняла свое место в ожерелье помощниц хозяйки.
Подруги радостно встретили прищепку и наперебой расспрашивали о страшном происшествии.
Самая старая и опытная прищепка тихо промолвила:
«За малую невнимательность к ближнему — мы платим большими страданиями!».
Все притихли.…
В ванной комнате было тепло и уютно.
А на дворе осенний ветер с дождем разгулялись не на шутку.

Послушайте и прочитайте

Утюг всегда любил запах свежевыстиранного белья и, если оно пересыхало, отпаривал, пришепетывая:
— Что же это Вы так задержались на верёвках? Теперь вот отпаривайся на Вас!.
Но говорил это по-доброму, снисходительно. Бельё относилось к Утюгу с уважением и признательностью. Ведь он ни разу их не подпалил и не порвал.
Особенно его любили кружева.
Утюг так тщательно и нежно разглаживал их, что они от удовольствия  мурлыкали, как котята и, когда он заканчивал свою работу, им не хотелось уходить со стола.
Кружева хвалили утюг и, прощаясь, неизменно говорили всяческие слова благодарности, и с нетерпением ждали новой встречи.
Утюг был уже немолодым. И каждый раз, когда его усердно и усиленно толкали в разные стороны от края до края стола, он замирал от страха: так боялся упасть.
В молодости все движения от края до края только возбуждали.
В нём кипел адреналин!
И уж, конечно, он ничего не боялся и радостно постукивал о край стола.
Сейчас же такое постукивание было похоже на постукивание зубов от страха, и он ещё сильнее сжимал провод, хотя мало надеялся на него.
Но, ведь утопающий хватается за соломинку.

В старости Утюг уже реже шипел, отпаривая пересохшее бельё.
Полотно его покрылось нагаром, а сопла забились накипью.
Да и запахи уже мало радовали. Всё трудней и трудней Утюгу приходилось справляться со своей работой. Но он, как и в молодости, старался изо всех сил.
Осознание, что Утюг нужен хозяйке, всегда согревало  его душу и помогало переносить все трудности его горячей работы, а это было, надо признать, не просто.
Утюг всегда работал тщательно, без морщинок в своём деле.

Когда Утюг перегорел – он наконец-то успокоился:
— Ну, всё – теперь перестанут «мотать» туда и обратно.

Утюг отдали в мастерскую, но Он уже не подлежал ремонту.
Хозяйка не выбросила Утюг, как обычно это делала с ненужными вещами, а поставила в чулан на полку.
Как часто обретаем мы покой, когда внутри уже всё, как нам кажется, перегорело.

Перегорело? Но покой ли это?  Уставший и во сне продолжает работать.
А дальше как жить?

Прочитайте и послушайте

Притча

Однажды, войдя в ванную комнату, я случайно подслушал разговор полотенец.
Они тихо и неторопливо вели беседу о банно-прачечных проблемах.
Осуждали невыносимые запахи стиральных порошков, очень шумную работу стиральной машины и плохо вымытые руки Хозяина, вечно куда-то спешащего, и всё делающего на ходу.
Ручное полотенце Хозяина страдало (пачкалось) больше всех. Полотенце Хозяйки тихо посмеивалось. Оно всегда была чистюлей, как и её Хозяйка.
У банных полотенец были те же проблемы, но они редко вступали в споры, считая недостойным обсуждать эти вопросы.
Банное полотенце Хозяина всегда говорило тихим басом:«Нужно стойко переносить тяготы и лишения банно-прачечной службы».
Все присутствующие, обычно молчали, делая вид, что согласны, хотя  у каждого были свои невысказанные «тяготы».
Банное полотенце Хозяйки, томно вытягиваясь на веревке, дурманящее пахло  шампунями и смывками. Вступая в разговор, поводило плечами, слегка приподнимая голову, и от этого её взгляд казался надменно-повелительным. Оно знало себе цену, и держало себя достойно, скрывая свои недовольства.
Полотенце любило свою Хозяйку, и старалось во всём ей угодить. Они отвечали друг другу взаимностью.
Старые полотенца говорили мало, но веско, показывая своим видом:«Повытирайте и постирайтесь с наше – тогда узнаете каково оно – служить Хозяевам прилежно и добросовестно.
Единственным, кто никогда не вступал в разговоры, и только спокойно всех выслушивало – это большое и дорогое Зеркало.
Оно посверкивало, сознавая свою работу-отражение, очень важной и, считала ниже своего достоинства вступать в беседы, а тем более в споры. Хозяйка следила за чистотой  Зеркала, и оно старалось отразить Хозяйку всегда молодой и жизнерадостной. Но всё же, хотя и молчаливым, Зеркало было участником и свидетелем банно-прачечной жизни ванной комнаты.
Одной из больных тем жителей ванной комнаты, было обсуждение работы стиральной машины.  Они её недолюбливали за взбалмошность, шум и «вертлявость». Особенно страдали от неё состарившиеся полотенца и бельё.А машина относилась к ним с пренебрежением, приговаривая:«Нечего влезать всякому старью, а потом жаловаться на лохмотья».
Проблема была трудно разрешимая, и старое и новое бельё всё равно продолжали стирать в машине. А споры продолжались, как и их банно-прачечная жизнь.
Правда я всё же старался более тщательно мыть руки и лицо, но всё так же продолжал куда-то спешить.

Воистину, пока мы не научимся слышать ближних – Бог не услышит нас.

Стена не любила перфоратор, и содрогалась со страхом при каждом его прикосновении.
А перфоратору всегда казалось, что стена дрожит от любовного возбуждения.
Они так и не достигли взаимности, но страдала только стена.

– Поживём – увидим, – сказала, трепыхаясь, рыба на крючке, ещё мало понимая, что случилось.
И только сковорода недовольно шипела и скворчала:
– Рыба всего только одна и маленькая, а масла, как много налили!
– Пожуем – поедим, – сказал хозяин и с удовольствием съел рыбу.

Новые впечатления не всегда приносят радость.
Но каждому свой удел и каждому свой предел.

«Женщины никогда не стареют – стареют зеркала», – так Она думала все годы, считая себя молодой.
А Зеркало показывало правду и снисходительно улыбалось этой «шутке»,
как обычно улыбаются шуткам умного человека.
Но с годами эта правда стала Женщину раздражать.
Она больше не верила Зеркалу, и однажды от безысходности его разбила.
Купив новое Зеркало, Женщина снова увидела правду.
– Это бракованное и кривое зеркало! – вскричала она.
Женщине почему-то было невдомёк, что в Зеркале отражаются её годы.

Она перестала доверять зеркалам, а доверяла только комплиментам.

«Когда нам, правда, неугодна,
Душа лишь призрачно свободна,
Себя обманывать не сложно,
Но обмануть всех невозможно.»

В конструкторском бюро карандаши с гордостью участвовали в творческом процессе и,
ломая свои «копья» при создании и обсуждении проекта, не задумывались о краткости жизни.
А конструкторы не думали о карандашах – расходный материал.

Вот так и мы: ломая свои «копья», не задумываемся о краткости своей жизни
и о жизни рядом живущих. Живём…